— Барыня дома? — спросил он у швейцара.
— Дома.
— Был кто?
— Никого не было!
Он особенно сильно подавил пуговку электрического звонка и, сбросив шубу на руки горничной, прошел прямо в комнату жены.
Та лениво подняла глаза от книги и несколько удивилась решительному виду мужа.
О, как противен показался ей этот маленький тщедушный человечек со своим самодовольно-пошлым, торжественным, прыщеватым лицом, покрытым красными пятнами, какие выступали у него всегда после вина. Все в нем казалось отвратительным теперь Инне Николаевне: и этот длинный и красный «глупый» нос, и блестевшие пьяным блеском рачьи темные глаза, и бачки, и взъерошенные усы, и руки с короткими пальцами, и чуть-чуть съехавший набок галстук, и форменный фрак…
Она с брезгливой гримасой опустила глаза на книгу, и в голове ее пронесся вопрос:
«И почему он смеет без спроса входить ко мне?»
И тотчас же появился ответ: