Быть может, сегодня она расскажет о том, что заставляет ее страдать, и окажет ему величайшую милость своим доверием.
Никодимцев сел на свое обычное место у маленького стола в углу комнаты, и толстый, солидный татарин Магомет, всегда подававший Никодимцеву, подал ему карточку и проговорил:
— Вместо крема биск[11] прикажете, ваше превосходительство?
— Биск!
Никодимцев обедал в приятном настроении, то и дело поглядывая на часы, как за соседним столом село двое молодых людей. Они шумно и громко потребовали закусок и водки и велели заморозить бутылку мума.
Обед Никодимцева подходил к концу, как вдруг до его слуха донеслось имя Инны Николаевны, и вслед за тем раздался смех.
Никодимцева кольнуло в сердце. Смех этот казался ему оскорбительным.
Но то, что он услыхал затем, было еще ужаснее.
Один из молодых людей, белобрысый господин в смокинге, громко говорил:
— Очаровательная женщина. Муж болван, и она широко пользуется его глупостью…