О, если бы получить эти полторы тысячи! Тогда он отдохнет и поправится.

«Но старик Гобзин упрям. Пожалуй, не согласится!» — подумал Ордынцев, и так как очень желал, чтобы Гобзин согласился, то именно потому недавняя его уверенность исчезла, и он мало надеялся.

Потерявши эту надежду, почти уверенный, что старик обидится его ультиматумом, Ордынцев внезапно раздражился и озлобился, принимаясь за работу.

А работы предстояло много.

Целая стопка бумаг, испещренных цифрами, лежала перед ним. Все эти бумаги надо просмотреть и проверить.

И Ордынцев защелкал счетами и перестал думать о том, что казалось теперь ему несбыточным.

В самый разгар работы кто-то постучал в двери.

— Войдите! — крикнул Ордынцев раздраженным голосом.

В дверях появился высокий, плотный старик в черной паре с широким, красноватым, моложавым лицом, грубые черты которого сразу обличали бывшего мужика. Седые волосы были с пробором посередине и обстрижены в скобку. Окладистая седая борода придавала его лицу степенный, благообразный вид. Маленькие серые глаза, острые и круглые, как у коршуна, блестели умом, энергией и лукавством из-под нависших седых бровей.

Это был «сам» Гобзин.