— О, какая мерзость! — с отвращением проговорила Инна. — И я жила с таким человеком пять лет!
— Вы не знали людей, Инна Николаевна.
— Да, не знала и, признаюсь вам, такой наглости в нем не подозревала… Но кто же заплатил пять тысяч и кто заплатит остальные десять?.. Вы, разумеется?
— Простите, я… От имени вашего отца… Мы потом сосчитались бы с ним… а у меня, по счастью, именно была эта сумма сбережений.
— Вы и в этом мой спаситель… Ну разве я не неоплатная ваша должница… Милый!
И Инна Николаевна протянула Никодимцеву руку.
Он задержал эту маленькую руку в своей руке и чувствовал, как какая-то горячая волна охватывает все его существо, и в то же время, стараясь скрыть свое возбуждение, продолжал говорить с Инной об ее разводе и успокаивал ее относительно Леночки.
— Он и от прав на свою дочь отказался с тем, чтобы только от него не требовали платы на ее содержание…
— Подлец! — вырвалось у Инны.
— Ну вот я вас и расстроил… Простите… Зачем я вам все это говорил?