Когда встали из-за стола, Ордынцева не без мрачной торжественности сказала сыну:
— Зайди ко мне, голубчик Алеша… Мне надо с тобой поговорить…
— Надеюсь, не долго, мама? Я очень занят одной спешной работой…
— На минутку.
Она вошла в свою комнату и, усевшись на свое обычное место в глубоком кресле, спросила у своего любимца:
— Скажи, пожалуйста, Алеша, нас вполне обеспечивает бумага, выданная отцом? Меня это время все беспокоят мысли о вашем будущем…
Алексей серьезно посмотрел на мать.
— Что, мама, за вопрос? Поверь, что я имел в виду интересы семьи, советуясь с адвокатами. Отец подписал все, что нужно, и наконец он, кажется, держал себя совсем корректно? Не забывай, что он мог и не давать никакого обязательства. И, главное, на каком основании ты беспокоишься? — спросил он, и едва заметная высокомерная насмешка скользнула в его голубых, ясных глазах.
Ордынцева невольно покраснела и с некоторой раздражительностью проговорила:
— Как мне, Алеша, не думать о нашем положении, когда не далее, как на днях, я случайно узнала, что все эти супружеские обязательства не имеют юридической силы.