— Ну, господа, приступим!
Леонтьев налил водки в три рюмки. Приятели чокнулись и закусили селедкой.
— Отлично у вас приготовляют селедку, Вера Александровна! — похвалил Ордынцев.
— И я присоединюсь к мнению Василия Николаевича, хотя должен заметить, что в чужом доме все всегда кажется вкуснее, чем в своем, — пошутил Верховцев.
— Аркадию Дмитриевичу этого не кажется, я думаю! — заметил Ордынцев.
— Ты прав… не кажется… Вера избаловала своими кулинарными талантами.
— И какое множество у вас талантов, Вера Александровна!.. Аркадий! Налей еще — мы выпьем за таланты Веры Александровны! — сказал Верховцев.
Выпили еще. Потом Верховцев и Ордынцев выпили по третьей рюмке — уже без Леонтьева.
Ордынцев незаметно выпил и четвертую.
Верховцев оживленно рассказывал о заседании, высмеял нескольких ораторов и одного молодого профессора, изнемогающего под бременем популярности («Так ведь и объявил мне. И действительно имел изнемогающий вид от жары!» — вставил Верховцев), и потягивал красное вино.