— А больницы?
— Кое-где были; на одном участке ничего себе больница была — инженер-то был человек недурной, а то и так мёрли, без больниц…
— Стало быть, рабочим работа на железных дорогах заработки плохие дает?
— Сами рассчитайте. Положим, получил он всё сполна, — это выходит в год рублей двести — самое большое. Да ведь дают-то дают по малости, урывком больше, и он ее, эту малость, что от подачек останется, либо пропьет, либо прохарчит, и кончится так, что как рабочий пришел, так и ушел ни с чем. Штрафы да прогулы!.. прижимка большая!.. Вот оно что-с! Однако, прощения просим… Станция. Надо поглядеть штукатуров… Мы штукатурной работой балуем!
Американец № 2
— Он вас норовит нагреть, а вы его! Он вас, а вы его! Это и называется соорудить железную дорогу!
Так в откровенной беседе, после двух-трех бутылок доброго вина, объяснял мне истинный, по его мнению, смысл железнодорожного дела новый мой знакомый рядчик, из грамотеев, слывший за выжигу и пройдоху.
— И если б только мне когда-нибудь получить концессию, — продолжал он, — ну, самую что ни на есть плюгавенькую, просто совсем ледащую, то я бы-с не одну школу, а хоть десять устроил. А эту что ни есть несообразную газету «Деятельность» в пятидесяти экземплярах мог бы выписывать.
— Отчего ж вы не хлопочете?
— Отчего? Известно дело, оттого, что связей и руки́ нет. Вот отчего. Эх! хотя бы повертеться около, хоть бы ее, ехидную, за хвост подержать, и то бы враз человеком стал!