Все эти сведения до того были новы для Степы, что он решительно не мог дать себе отчета. Он вообразил офицеров высокими такими, большими, с длинными усищами, вострыми глазами, имеющими в руках по большой палке, которою так и размахивают, словом — Степа вспомнил фельдфебеля, который в селе муштровал солдат, и, увеличив этого фельдфебеля в несколько раз, решил в своем детском умишке, что офицеры должны быть именно такие.
К вечеру Трифон остановился покормить. На постоялом дворе было несколько извозчиков. Разговорились.
— Мальца-то куда везешь? — спросили извозчики.
— Туда же… в Питер! — отвечал Трифон.
— Аль Ивану плохо пришлось?..
— Беда, братцы!..
— В ученье?
— Бозныть… Наказывал в ученье сдать… Отдать какому ни на есть немцу… Известно, у кого как не у немца…
— А паренек-то махонькой еще… Как бы его не укатали в Питере-то… — участно замечали извозчики.
— Никто, как бог!..