— Пора домой! — отвечал молодой человек и снова подумал: «А ведь хороша эта кокетка!»
Ворошилов шел домой недовольный. Во-первых, у Петра Ивановича он не спросил денег — как-то не пришлось, — а во-вторых, вместо математических выкладок, которые предстояло ему сделать дома (он был студент математического факультета), в голову его лезла «все несообразность», как он в сердцах назвал образ красивой женщины, закрадывавшийся, помимо его воли, в голову.
— Экий я глупый! Ну что изо всего этого выйдет? — поставил он себе ясный вопрос, придя домой.
И в тот же вечер отвечал на него, рассмеявшись:
— Всего верней, что добрейший Петр Иваныч откажет мне от урока, и тогда опять зубы на полку… Надо держать ухо востро!..
В тот же самый вечер Петр Иваныч, сидя за вечерним чаем, очевидно, был не в духе и косо глядел на жену. Сперва он, было, ничего не хотел ей говорить, но наконец не выдержал и сказал:
— Соня!.. Неужели тебе не надоело сидеть в классной?..
— А это тебе мешает, Pierre?
— Это мне, Соня, не нравится!..
— А отчего? позвольте вас спросить, — улыбнулась Софья Ивановна.