— Держу двадцать пять, что состоится. Он пять дней продержится. Молодчина!
— Идет…
Чопорная, строгая, полная англичанка лет под сорок, с ослепительно белыми «лошадиными» зубами выдающейся челюсти, затянутая до того, что грудь, казалось, разорвет ажурную ткань лифа, — с взбитыми кудряшками, прикрывающими лоб, и с выхоленными крупными руками, унизанными блестящими кольцами, корректно подавила громкий вздох при виде Неволина.
— Невоспитанная и неприличная женщина! — безапелляционно чуть слышно промолвила англичанка.
Ее соседка, молоденькая рыжеволосая мисс, с изящно-тонкими красивыми чертами бледного лица, невольно чарующая своей простотой и спокойной независимостью, мягко и совсем тихо сказала:
— Вы несправедливы, тетя. Верно, есть уважительные причины, если леди не едет.
— Не может быть причин, Маб. Англичанки их не знают, когда надо исполнять свой долг, Маб!
— Лучше после обеда поспорим. Не правда ли, тетя?
И рыжеволосая девушка бросила взгляд на русского, чтоб убедиться, не мог ли он догадаться о том, что говорят.
Неволин не расслышал слов и не мог бы их понять. Разумеется, он и не подозревал, что о приезде жены и об его близкой смерти держат пари.