— Верно, что-нибудь задержало, Валерий Николаич!
— В Берлине отдыхает. Завтра и приедет.
— Получили телеграмму?
— Еще не получил… Получу.
«И ведь все еще упорно верит!» — подумал Ракитин.
Эта маленькая, красивая женщина с ангельскими глазами, судя по портретам, о которой так часто и восторженно говорил Неволин, возбуждала в Ракитине и любопытство писателя и завзятого любителя интересных женщин.
«Наверное втюрилась. Снова что-нибудь солжет в телеграмме или в письме, и этот до идиотства ослепленный муж опять поверит, будет ждать, волноваться и ходить на вокзал. Свинство, что не едет… Могла бы приехать и скрыть от умирающего, что не любит его. На это женщины виртуозки и умеют искренно пожалеть тех, кого обманывают. Откуда такое бессердечие у этой женщины?» — спрашивал себя Ракитин.
— А если Елена Александровна завтра не приедет? — осторожно проговорил Ракитин, чтобы заранее подготовить Неволина к возможному разочарованию.
— Не приедет? Почему вы предполагаете, что жена не приедет? — спросил Неволин.
В его взволнованном глухом голосе были и смущение, и испуг, и мольба.