— Сию минуту. Приду, матросик…
И останавливалась у раненых на ближних койках, поправляла подушки, говорила несколько слов и шла дальше…
Наконец она остановилась у койки, где лежал Игнат Ткаченко, и, нагнувшись к его осунувшемуся, землистому и пылающему лицу, тихо сказала:
— Гости пришли…
Глаза матроса оживились радостью, когда он увидал Маркушку и Бугая.
— Ишь ведь Маркушка… Разыскал отца… Молодца мальчонка…
Матрос говорил, стараясь бодриться и не показать, как ему худо. И он выпростал из-под одеяла руку, сжал руку Маркушки и, не выпуская ее, жадно, скорбно и любовно смотрел на сына.
И Маркушке казалось, что отец не так опасен и будет жить.
— Счастливый мичман приказал вам кланяться и посылает вина. Хорошо, говорит, для поправки…
— Хочешь, Игнат? Сестра позволила, — спросил Бугай.