Только забрезжило перед рассветом, как Маркушка поднялся, осторожно оделся, чтоб не будить Бугая, и со всех ног бросился на Северную сторону и переправился на ялике к госпиталю.
Опять полная ранеными приемная. Опять смрадный воздух в полутемной палате. Опять, словно привидение, ходит между койками та самая сестра, которую видел вчера мальчик. Только она казалась совсем старая, осунувшаяся, истомленная после бессонной ночи.
Приход Маркушки удивил сестру милосердия. Удивил и в то же время умилил ее.
Он уже был у койки, где вчера лежал отец, но вместо него лежал другой, с такими же потухающими глазами на измученном, мертвенном, обросшем волосами лице и так же, как и отец, шептавший что-то губами, и из его груди вырывались стоны ужасного страдания.
Сестра уже была около Маркушки.
— Умер? — спросил мальчик.
— Умер! — ответила сестра.
И прибавила:
— Скоро после того, как ты простился с ним… И умер героем, мой хороший мальчик.
Но то, что отец умер героем, не особенно утешило Маркушку.