Старый генерал, как видно, был упрям и не любил советов.
Он приказал идти на приступ.
И из-за оврага показалась густая цепь стрелков. Сзади шли резервы. Через несколько минут французы бешено бросились на штурм двух бастионов.
Их встретили ружейным огнем и картечью. Все наши пароходы стали бросать снаряды в резервы и в штурмовую колонну…
Жаркий огонь расстроил французов.
Шагах в тридцати от второго бастиона они остановились и рассыпались за камнями. Еще раз они бросились в атаку, но снова не выдержали огня и отступили… Начальник колонны был смертельно ранен.
В это время блеснула струя белого света; за нею поднялся целый сноп сигнальных ракет, рассыпавшихся разноцветными огнями.
Для союзников это значило: «Штурмовать остальные укрепления Корабельной стороны».
А для севастопольцев: «Возьмет неприятель бастионы — взят и Севастополь».
Молчаливые и серьезные, ждали защитники штурма.