— И ведь всего пять минут этого серьезного свидания. Понимаешь, Лина, пять минут! — заключил рассказ Варенцов.
— Пять!? — восхитилась Лина.
— Ровно пять! Я заметил по часам, когда входил в кабинет и вышел из него. Козлов много работает и произвел на меня впечатление очень умного человека. Репутация его подтвердилась. И так коротко, ясно и категорически: «Нам нужны дельные и способные работники. Моя программа: закон всегда и везде!»
— А что же о нем говорят как о ретрограде? Ах, Вики, как часто у нас клевещут на людей! — не без сокрушения промолвила Лина и даже вздохнула.
— У нас много врут, особенно на сколько-нибудь заметных людей! — подтвердил и Варенцов.
И с апломбом прибавил:
— Надо сперва войти в положение. Тогда и брани, если только брань даст облегчение… Конечно, есть люди несерьезные, неталантливые и без всякого руководящего плана, но есть и даровитые и небеспринципные. Огульно бранить чиновников несправедливо.
— Именно, надо войти в положение… Это ты прелестно сказал, голубчик! А то все сплетни и сплетни! — негодующе сказала Лина, забывшая, какая она отличная сплетница.
Варенцов счел нужным повторить — и уж с большей уверенностью в тоне — те же доводы в пользу своего решения, которые перед обедом так убедительно приводила жена. И в третий раз сказал, что, разумеется, уйдет, если от него потребуют серьезного компромисса.
— Да разве ты мог бы оставаться, Вики!