— Я не думала, что Биркин так груб… Разумеется… мы незнакомы… И кузиночка Вава хороша! Вот дура!..
— А что?
— Пришла… Все осматривала. Злилась оттого, что она не может так жить… Ее-то друг, — я знаю, какой друг этот приват-доцент, с которым она всюду! — проповедует акриды и мед, и она, как попугай, за ним… «Ах, Лина, какая ты стала буржуазка… Ты совсем изменилась… Вместе со своим Вики вы, говорит, изменили своим честным взглядам»… Ну, я без церемоний и назвала ее дурой… Надеюсь, она больше ни ногой.
— Потеря невелика! — усмехнулся Варенцов.
— Еще бы! Я прежде думала, что она хоть и дура, но все-таки добрая… А выходит — и злая и… развратная… Удивляюсь, какой осел ее муж… Кажется, доволен своим менажем a trois… Воображаю, что станет она врать на нас…
Варенцов задумался и через минуту проговорил:
— Знаешь ли что я тебе скажу, Лина?
— Что, милый?
— Надо нам вообще быть осторожнее в знакомствах… Все-таки положение! Не следует компрометировать себя человеку, который… — ты понимаешь, Лина? — который может быть со временем государственным человеком и сделать что-нибудь хорошее для России!.. — не без апломба проговорил Варенцов.
— Умница! — восторженно проговорила Лина.