Фамилия ничего не говорила ни уму ни сердцу.
— Очень желает видеть вас…
— Ведь я просил не принимать по утрам. Меня нет дома!
— О, извините! Я сказала, что вы дома. Он такой хороший господин и так благородно одеты!..
И, вероятно, от удовольствия принять такого хорошего господина и получить двугривенный лицо Христины вспыхнуло, и она не без таинственности прибавила:
— Он сказал: «Одна минута по важному делу!»
— Ну, просите!
Через минуту я увидал безбородое красивое лицо плотного брюнета лет за тридцать в безукоризненном рединготе.
Слегка выкаченные темные глаза не лишены были кокетливой наглости татарина-проводника в Ялте. Пушистая щетка усов, поднятых кверху, придавала физиономии решительный вид. Из-под толстых сочных губ сверкали ослепительно-белые зубы.
— Великодушно простите, что отнимаю драгоценное время у писателя, который творит… Я прошу пять минут… Только пять… Надеюсь, позволите?