— Ну, положим, Василий Васильевич, все зависит от вас. Скажите председателю, — он и отменит свое решение.
— Да вы что? Влюблены, что ли, в Болховскую? Так вы и похлопочите для нее о другом месте. А у нас не благотворительное учреждение.
— То-то для многих барышень благотворительное… Хотя бы для ваших двух кузин… А порядочную работницу гонят.
— Прошу вас не читать мне нотаций.
— Какие нотации? Просто мы по-свински сделали. И попадем в газеты. И поделом…
Уржумцев очень боялся газет и испуганно спросил:
— Это кто же может написать такую пасквиль?
— Да хоть бы и я? Вы думаете, нечего рассказать? Очень даже много, — вызывающе сказал Ардалион Иванович.
— Вы, верно, закусывали? — с презрительной усмешкой сказал Уржумцев.
— И закусывал и выпил. А мне обидно, хотя я за Александрой Николаевной не ухаживал. Я ведь не так нравлюсь женщинам, как вы.