Кухарок Мунька недолюбливал. «Из всего поднимают свары, готовы выцарапать глаза собаке, наговорить на нее. Мало ли врали они про его историю с мясником я в мелочной лавке! Настоящие кошки. То-то кошек любят и угощают, а нет, чтобы когда-нибудь угостить голодную собаку… Наверно эта ругательница поднимет историю на весь двор из-за какой-нибудь маленькой курицы!»
— Ишь ведь, бесхвостая кошка, клянется, что я и сливки выпил, — проворчал Мунька, прислушиваясь.
Снова смех дворника и крик кухарки:
— Как встанет Михайла Иваныч, я ему расскажу, какой это подлец!
И все стихло.
Мунька решил, что лучше не показываться на двор, пока суматоха не пройдет и глупая кухарка не перестанет наконец вопить, словно ее хватили поленом. Разумеется, Мунька не надеялся на полное забвение — не таковские люди! — и не сомневался, что его прибьют, но во всяком случае не поленом и не так жестоко, как бьют злые мясники. Обнадеженный Мунька уже примирился с будущим наказанием и, чтобы покончить это дело, забился поглубже в дрова, свернулся в клубок, собираясь основательно заснуть на сытый желудок.
Перед тем как заснуть, Мунька, уже задремавший, проворчал, словно бы в свое оправдание:
— А ты ящик не заперла… Я нашел… и мое!
И заснул.
Разумеется, Муньке во сне и не снилось, что ему готовится нечто весьма серьезное.