— А разве это порядок? Ты потатчик. Заведомо держал в доме бродячую собаку.
— Виноват. Точно ошибся, ваше превосходительство, — несколько сконфуженный, промолвил старший дворник.
«Уж будет подлецу Муньке. Из-за него только неприятность!» — подумал он и заискивающе прибавил:
— Сегодня же выдворю собаку, ваше превосходительство!
— Выдворишь? А если она вернется и мало ли что натворит? Да еще вдруг сбесится и, храни бог, кого-нибудь искусает. Ты и ответишь по всей строгости законов. Да еще возьмут с тебя штраф, — не спеша и серьезно-бесстрастно говорил Артемьев, желавший, казалось, окончательно донять старшего дворника.
— Я, ваше превосходительство, так «проутюжу» собаку, что она забудет и адрец нашего дома!
В следующее мгновенье Михайла Иванович уже мысленно назвал себя дураком за то, что проговорился насчет «проутюжения».
— Да как же можно мучить собаку? — воскликнула молодая женщина. — Это нехорошо с вашей стороны, Михайла! Очень нехорошо. И вы не смеете! — прибавила она и, чтобы не слушать дальше, вышла из столовой.
А муж протянул:
— Не надо быть членом высочайше утвержденного общества покровительства животным, чтобы позвать околоточного, составить протокол, к мировому, и тебе… высидка!