— А что делать с этим вором? Из-за него только одни неприятности от жильцов. Да смотри, Василий, помалкивай насчет моей «лезорюции»… А то прослышит какая-нибудь пустая жилица с чувствительностью и… неприятность… Собаку не примут, а мне еще влетит… Запищит: «Как дворник смел»… И нажалуется… Так чтобы шито да крыто. Так-то умственнее. Пропала, мол, собака, и шабаш!
— Как прикажете… Но только «освобоните» меня, Михайла Иваныч!
— Это еще что за дерзкая мода? Я, братец, этого не люблю! — строго сказал Михайла Иванович и изумленно взглянул на обыкновенно тихого и скромного Василия.
— «Освобоните», Михайла Иваныч! — упорно повторил Василий.
— Почему это ты смеешь дерзничать, а? Сказывай.
— Жалко, Михайла Иваныч…
— Кого жалко?
— Самую животную… Муньку.
— Этого вора жалко?.. Очумел ты, что ли? Разве можно жалеть такую бесстыжую собаку… Другая, которая виноватая, сию же минуту явилась бы с повинной… А этот подлец хоть бы что… Спрятался и думает… отбояриться, бродяга. А за него только отвечай!
Василий молчал.