— Ай да молодца, Мунька… Оставил в дураках старшего? — весело проговорил подручный и гладил собаку. — Небось… Отопру… Улепетывай подальше… А то что старший наш выдумал…
Мунька кидался к Василию и, взвизгивая от радостного нетерпения, лизал его лицо, словно бы благодарил и торопил.
— Прощай, Мунька! Прощай, беспризорный! — сказал Василий, отворяя калитку.
И голос подручного прозвучал необыкновенной нежностью.
— Прощай, прощай! Берегись фурманщиков! — ласково лаял пудель.
Мунька еще раз благодарно взглянул на Василия и Умного и, задравши хвост, помчался по улице, сам не зная куда.
«Берег» и море
I
Скверное осеннее утро. В большом, внушительном, строгого стиля кабинете роскошной казенной квартиры адмирала Берендеева медленно и строго пробило одиннадцать.
В эту минуту осторожно, словно бы не смея нарушить торжественной тишины кабинета, вошел пожилой черноволосый лакей, с широким смышленым лицом, обрамленным заседевшими бакенбардами, опрятный и довольно представительный в своем черном сюртуке с солдатским Георгием.