Алексей Иванович захохотал, как ребенок, простодушно и заразительно. И глаза стали детскими.
— Это вы ловко окрестили, Александр Петрович… Именно донна Стервоза! Испанисто «задается»… И сама она, мол, донна и ее дядюшка… Удостоился видеть… Тоже вроде гранда Свинтусино-де-ла-Пройдоха.
Видимо довольный своим дешевым остроумием, Алексей Иванович сам же весело смеялся.
— Так что же адмиральша, Александр Петрович?
— Ну и рожа, Алексей Иваныч! Куда хуже сапога… Адмирал храпит, а она у балкона… таращит глаза… Хотел было удрать от нее… Не к ней же являться и прикладываться к ее свиным лапкам в кольцах!.. — раздраженно говорил Артемьев.
Капитан уже не хохотал. Он стал вдруг серьезен.
— Так-таки и не явились к адмиральше?.. И тому подобное?..
— Сама позвала.
— И не подошли к руке, Александр Петрович?.. — спрашивал Алексей Иванович, взглядывая на старшего офицера сконфуженными и в то же время испуганно-укоризненными глазами.
— Не подошел… Пожал руку… Да чего вы волнуетесь, Алексей Иваныч?