— Ничего подобного. И знаешь ли что, Бетси?
— Что?
— Не наврал ли Непобедный про речь?..
— А знаешь, что я тебе скажу, Пармен Степаныч?
— Что, Бетси? — смущенно спросил адмирал, словно бы заранее ожидая неприятности.
— Ты — дурак.
— Вот ты всегда недовольна. И непременно скажешь неприятность.
— Да как же!? — раздраженно воскликнула Елизавета Григорьевна. И, понижая голос, чтобы никто не слышал ее «бенефисов», она продолжала: — Невежа Артемьев преднамеренно оскорбил твою жену, жену своего начальника. Ты знаешь?.. Я не хотела, чтобы ты за это преследовал его. Но его во всяком случае неприличная речь матросам требовала строгого выговора. Ты, кажется, вполне со мною согласился. Непобедный не мог так наврать. И ты даже не сумел сделать выговора. Я-то стараюсь. Облегчаю тебя. А ты?.. Хорош адмирал!.. Где с ним говорил?..
— В капитанской каюте.
— И дурак!.. Нужно было разнести наверху. Он не осмелился бы отвечать. Ну, скажи, — ты извинился?.. Струсил?