Он, видимо, не понимал, за что должен подавать в отставку. До сих пор его считали образцовым капитаном и вдруг…
— Больше не будет приказаний, Петр Александрович?
— Отпустить команду на берег и сегодня же примите от меня корвет…
Старший офицер ушел.
На корвете скоро узнали о новости, и корвет точно ожил. Обрадованные матросы благословляли адмирала. Многие крестились, что избавились от Собаки.
— Одно благоухание! — говорил, заплетая языком, баталер, возвратившись вечером с берега.
— Собаке бы скрозь строй! — кричал Лещиков, поднятый с баркаса на гордешке.
Собака слышал эти слова и не приказал «снять» шкуру с Лещикова.
Капитан долго ходил в эту ночь взад и вперед по шканцам и о чем-то думал и, казалось, чего-то не понимал.
С берега, горевшего огнями ярко освещенных домов, доносились звуки музыки. А усеянное звездами небо было так красиво. И ночь была тепла и обаятельна.