— Братцы, спасите! — раздался из соседней комнаты тихий голос.
Боцман присел на койке и стал прислушиваться.
— Братцы, помогите! — громче сказал кто-то.
В соседней комнате раздались мягкие шаги, послышался тихий женский голос, и крики стихли.
— Верно, милосердная… только как наш русский понимает ее?
И боцман, обрадованный, что рядом с ним русский, направился к двери; но в эту минуту вошла белокурая немка и своим слегка гнусавым, искусственно ласковым голосом проговорила, указав на койку:
— Спите, спите, вам лучше будет.
Но голос сестры, вместо того, чтобы успокоить больного, только раздражил его.
И он насмешливо промолвил довольно громко:
— Чего ты зудишь, белобрысая? Лучше помалкивай. Дрыхни сама.