— Небось, в море погода. Видно, «зарифимшись» «Нырок».
И прежний лихой боцман представлял себе, что, верно, на «Нырке» взяты рифы, и он дует под тремя рифами, и подвахтенные уже спят в койках.
И боцман, уже во сне, рассыпал артистическую ругань, вызывая подвахтенных наверх брать четвертый риф.
На другое утро, когда слабый свет проник в комнату, боцман проснулся и, увидав себя в непривычной обстановке, сообразил, где он, и воскликнул:
— Крышка!
«Сегодня же надо утекать отсюда», — подумал он и, открыв окно, жадно вдыхал свежий, острый воздух раннего утра.
Солнце только что поднялось из-за Везувия, и верхушки гор были в золотистой дымке.
Напротив слегка вырисовывался в тумане остров Капри. Раздавался тихий перезвон в церквах.
В госпитале было еще тихо.
— Ишь ведь, дьяволы, дрыхнут. Поди, не скоро дадут горяченького.