— Руку и сердце? — подсказал, смеясь, Николай.
— Вы угадали! Ужасно глупая у них манера ухаживать. Они воображают, что умные разговоры — самая лучшая увертюра к любви. Да они, впрочем, разве умеют любить? Так только, умные слова о любви говорят. Заранее знаешь, чем все это кончится, и только ждешь, скоро ли признание, или нет. Все это ужасно скучно.
Говоря, что все это «ужасно скучно», Нина Сергеевна опустила голову и в раздумье подвигалась вперед по аллее.
— Знаете ли, какой я вам дам совет, Николай Иванович, благо вы еще молоды, а я уж не молода.
— Вы… не молоды?
— Мне двадцать восемь лет, молодой человек! — произнесла она как-то степенно. — Никогда не резонерствуйте перед женщиной и не играйте комедии любви. Это может очень дорого стоить.
— Никогда не буду! — шутливо проговорил Николай.
— Не смейтесь. Теперь я серьезно говорю.
— Вас не разгадать: когда вы серьезно, когда нет.
— Выучитесь… Надеюсь, мы с вами останемся друзьями, и вы не удивите меня признанием. Правда ведь?..