«То было прежде!» — подумала Леночка, горячо обнимая Марью Степановну и уверяя, что она не забыла и никогда ее не забудет.
Николай изредка видал молодую девушку; она обыкновенно забегала на минуточку по утрам, когда Николай занимался. При встречах с нею он несколько удивлялся той сдержанной холодности, с которою она держалась с ним. Прежние товарищеские, дружелюбные отношения сделались натянутыми и церемонными. Ее веселость исчезла. Она была какая-то серьезная и нервная, словом, не та Леночка.
— Елена Ивановна, вы, должно быть, на меня сердитесь? — сказал он однажды, нагоняя ее в саду.
— Я?.. На вас? — проговорила она, вспыхивая.
— Да как же? Когда вы были больны, говорили Васе, что хотели меня видеть, о чем-то переговорить, а вместо того совсем отвернулись от старого приятеля. Что это значит? О чем-то хотели поговорить, да так и не говорите?
— Я хотела попросить у вас книг.
— И до сих пор не спросили?
— Некогда было, да и мешать вам не хотела… Вы работали…
— И не стыдно вам, а еще приятель! Каких вам книг?
— Вот об этом я и хотела спросить вашего мнения. Мне бы хотелось систематически читать…