— Любопытство? Как можно смотреть на страдания ближних из любопытства?
— Ну, разумеется, нельзя: по крайней мере ты не станешь… Я знаю…
— Я, видишь ли, папа…
Вася остановился на секунду в колебании и продолжал:
— Ты не смейся, папа, надо мной, а впрочем, что ж я заранее прошу! — улыбнулся юноша. — Может быть, оно и смешно, но только мне не смешно… Я, видишь ли, думал как-нибудь пособить, отвратить это несчастие… Когда туда приехали продавать, я просил пожалеть, отсрочить, доложить губернатору, что так нельзя…
— Ты просил?
— А то как же? Я полагал, что они убедятся…
— И что ж тебе сказали?
— Сказали, что не мое дело… Все так говорят!.. Но как же не мое дело? Мне кажется, это дело всякого! И должен я тебе еще признаться, — я тебе не говорил прежде и никому не говорил, — что раньше еще я ходил к Кузьме Петровичу.
— Ты? Зачем? — все более и более удивлялся Иван Андреевич.