— Во всяком случае, надо попытаться!
Вася просиял, когда за чаем услышал этот разговор. Он так восторженно любовался отцом, что старик, улыбаясь, промолвил:
— Ты что так смотришь, Микула Селянинович, а? И сегодня ты как будто веселей, не то что вчера.
— Я надеюсь, что ты, папа, поможешь. Тебя послушают.
— Ну, брат, не особенно нас слушают! Ведь вот ты же меня вчера не послушал, я не убедил, кажется, тебя, что тебе надо учиться, а не поучать Кузьму и становых! — шутя заметил Вязников. — Но я не падаю духом и не теряю надежды со временем убедить тебя, что твои увещания по меньшей мере бесполезны. Еще поспорим, мой философ! Теперь будем чаще спорить, а то ты какой-то со мной бука был, мой мальчик. Будем ведь спорить?
— Будем.
— Но споры — спорами, а занятия — занятиями. Надеюсь, что ты будешь готовиться к экзамену?
— Я готовлюсь.
— Ты не захочешь огорчить нас, стариков, оставаясь неучем?
— Мне было бы тяжело огорчить вас! — с чувством проговорил Вася как бы в раздумье.