Велико было изумление старика Ивана Алексеевича, когда, дня через два после объяснения с Григорием Николаевичем, Леночка вошла к отцу в кабинет и сказала ему, что отказала Лаврентьеву. Старик не верил своим ушам, так неожиданно было для него это известие.
— Повтори, повтори, что ты сказала, Леночка? — переспросил он дочь.
— Свадьба наша расстроилась, папенька! — повторила Леночка.
— То есть как же это? Почему расстроилась? Что случилось?
— Ничего не случилось, папенька, просто я раздумала.
— Но как же, однако? Ты дала слово, все знают. Наконец, это, в некотором роде, скандал. Григорий Николаевич, конечно, не бог знает что за партия, но все-таки он человек хороший и основательный. Правда, несколько того… мужиковат…
— Он превосходный человек. Я очень люблю и уважаю Григория Николаевича, — горячо подхватила Леночка, — и считаю, что он — превосходная партия, а не бог знает какая, как вы, папенька, говорите!..
Иван Алексеевич совсем недоумевал и смотрел во все глаза на Леночку.
— Или я, на старости лет, потерял голову, или ты, Леночка, с ума спятила, но только я ничего не понимаю. Сама же ты говоришь, что любишь и уважаешь Григория Николаевича, и в то же время отказала ему. Это что же значит? Или новая какая-нибудь мода такая? Объясни мне, пожалуйста! — с сердцем проговорил старик.
— Мне нечего объяснять больше, папенька! Я просто не хочу идти замуж!