— Учиться, папенька…
— То есть как это учиться, позвольте вас спросить?.. Разве дома ты не можешь учиться?
— Я хочу окончить курс. Надо систематически учиться.
— Ой, Лена! Да ты никак в самом деле в книгах одну дурь вычитала… Уж не Вязников ли тебя сбивает?..
— Я сама решила. Никто меня не сбивает.
— Ишь выдумала: в Петербург!.. — удивлялся старик.
— По крайней мере, папенька, я никому не буду обузой. Сами же вы говорили, что у нас средств нет, что бесприданниц не берут…
— Ты не очень-то стрекочи… мало ли что говорится!.. А если я не пущу тебя в Петербург?
— Вы не захотите причинять мне горе! Не правда ли?
— Ей-богу, тетка права, что ты от рук отбилась, Елена! И не воображай лучше, чтобы я когда-нибудь согласился на твою дурацкую просьбу. Знаем мы этот Петербург и разные там ваши курсы! Очень знаем, слава богу! Того и гляди нигилисткой сделаешься: фанаберия, очки, стриженые волосы, а после разные революции — смотришь, и ведут бычка на веревочке!.. Каково-то будет отцу, ты только подумай… И откуда, скажи мне на милость, блажь полезла в твою голову? Замуж не хочу, учиться хочу!.. Жила себе спокойно, прилично, как следует порядочной девице; дала человеку слово; все, кажется, отлично; приданое нашили — и вдруг: папенька, хочу в Петербург! Учиться!.. Мало, что ли, училась!.. Нет, Елена, ты лучше выкинь из головы дурь-то. И не думай. Я не пущу. Слышишь ли? — проговорил старик, возвышая голос.