— О милый мой! — еще раз шепнула она, обнимая его…
Под радостными впечатлениями этого дня, она засыпала счастливая, улыбающаяся, с именем своего любимого на устах.
«Хорошо жить на свете, ах, как хорошо!»
VII
Не без некоторого волнения Николай на следующий день входил в небольшой кабинет Платонова, уставленный шкафами и полками с книгами; кабинет был очень скромный; мебель была старенькая и потертая. Сам хозяин, в стареньком сером пиджаке, сидел за большим письменным столом, заваленным корректурами, рукописями и книгами. Его большая голова с темными седеющими волосами склонилась над работой. Он внимательно читал рукопись, помахивая в руке большим карандашом.
— Добро пожаловать! — приветливо произнес Платонов, подымая свои большие, темные, глубоко сидящие глаза, блестевшие резким блеском из-под очков. — Садитесь-ка, Николай Иванович, побеседуем!
Он протянул Николаю руку, отодвинул от себя рукопись и стал отыскивать на столе рукопись Николая.
«Неужели не принята?» — мелькнула мысль в голове автора.
— А, вот она! — проговорил Платонов, доставая толстую тетрадь и кладя ее перед собой. — Я внимательно прочел, Николай Иванович, вашу статью…
Он остановился, взглянул на взволнованное лицо Николая и, улыбаясь, сказал: