Он рассказал ей о своем свидании с Лаврентьевым, потом об его извинении («верно, он от Васи узнал, что мы женимся!») и, обнимая Леночку, воскликнул:
— А ты, Лена, и не знала, что из-за тебя мы собирались драться на дуэли?
— Не знала, — солгала Леночка, краснея.
— И что меня могло не быть сегодня на свете? Я не хотел тебя тревожить, Леночка, и мы обещали не говорить тебе о дуэли. Ну, видишь ли, все кончилось отлично. Лаврентьев пожелал нам счастья! — весело говорил Николай, не догадываясь, кому он обязан тем, что история с Лаврентьевым уладилась. — А ты что? Опять сегодня у тебя лицо какое-то нехорошее. Худо спала ночь?
С любовью и гордостью Леночка смотрела на Николая и проговорила:
— О нет, я здорова. Так, сегодня дурно спала. Зубы болели! Теперь, Коля, милый мой, из-за меня тебе более не придется рисковать жизнью!
— Теперь Лена… теперь… Да какая же ты добрая, хорошая моя! — прошептал Николай, глядя на тихо сияющее, счастливое лицо Леночки. — Теперь давай скорей устраивать наше хозяйство и сегодня же пойдем искать квартиру.
Они вышли на улицу. Николай, между прочим, рассказал, что вчера вечером он был у Нины Сергеевны по важному делу. Надо было написать ей прошение.
Он объяснил какое и прибавил смеясь:
— От скуки к министрам ездит. Все по крайней мере, может быть, доброе дело сделает! Вообрази, она желает с тобой познакомиться, Лена, и с Васей.