— Я ведь не был с тех пор в городе.
— Я была в городе и тоже ничего не слыхала! — заметила Вязникова.
— Вчера только телеграмма получена.
Когда Вязниковы возвращались домой, Марья Степановна, стараясь подавить тревогу, спросила:
— А ты… тебе ничего не может быть за эту записку?
— Что ж они могут со мной сделать? — усмехнулся старик.
— Мало ли что.
— Ну, что ж?! Надеюсь, мы с тобой на старости лет не пойдем кланяться? — гордо проговорил Иван Андреевич. — И что может нас испугать, стариков, теперь? Жизнь наша и без того подходит к закату. Не так ли, мой добрый друг? — каким-то серьезно-торжественным тоном прибавил старик.
Марья Степановна взглянула на мужа. В лице его не было ни малейшей тревоги. Оно по-прежнему было спокойно-задумчиво. Его спокойствие сообщилось и ей. Она улыбнулась своей кроткой улыбкой и твердо проговорила:
— Ты прав. Чего нам бояться!