«Идеалист, однако, отец! Кажется, понимает бесплодность своих записок, а все еще пишет!» — пронеслось у него в голове, но он почему-то не решился высказать этой мысли…
Но, прощаясь на вокзале, Николай все-таки сказал отцу, отводя его в сторону:
— Ты, папа, голубчик, будь осторожнее. Из-за пустяков не стоит ведь рисковать. Не правда ли?
Старика что-то кольнуло. Но он ни слова не ответил, тем более что пробил второй звонок, и кондуктор просил скорее садиться в вагон. Вася снова обнял отца, и старик на ходу успел шепнуть ему еще раз:
— Смотри же, голубчик… Береги себя… береги… вообще… не торопись! Пожалей нас!
— Прощай, Леночка! Прощайте, милые! — говорила Марья Степановна, целуясь со всеми.
— Васю-то берегите! — крикнула она из вагона.
Она поманила Васю рукой. Он подошел к закрытому окну. Мать торопливым крестом осенила его из окна, и поезд тронулся.
Иван Андреевич был дорогой не в духе. Совет Николая об осторожности не понравился старику.
«Из-за пустяков! — мысленно повторял он слова Николая. — Что же, по его мнению, не пустяки?.. Тогда все на свете пустяки!»