— Она постоянно так ходит, сударыня! — заметил дворник, искоса поглядывая на Леночку.
Николай малодушно конфузится за Леночку перед дворником. «Настоящая она провинциалка!» — думает он, значительно взглядывая на свою подругу, так что она и в самом деле думает, что сделала неловкость.
Николай стал торговаться и кончил тем, что нанял квартиру за восемьсот пятьдесят рублей, отдавши тут же задаток.
— Ведь это, Коля, очень дорогая квартира! — замечает Леночка, когда они выходят на улицу.
— А ты думала, что в Петербурге, как в вашем уездном городе?
— Я не об этом думала, Коля. Мне кажется, что наши средства…
— Ты опять за свое, Лена! — останавливает ее Николай с несдерживаемым раздражением. — Средства… средства… Я знаю, что делаю! Уж предоставь мне позаботиться о средствах и поверь, что я сумею заработать по крайней мере настолько, чтобы не жить в конуре и не питаться медом и акридами!
Леночка чувствует себя виноватой. О, она нисколько не сомневается в его силах, и если заговорила о средствах, то потому только, что ему же будет трудно, особенно первое время, пока Коля — в чем она не сомневается — не приобретет известности.
Эти слова, произнесенные с чувством сознания своей вины и с трогательной искренностью ослепления влюбленной женщины, производят на Николая смягчающее действие. Он ласково улыбается, великодушно пожимает Леночкину руку, и таким образом вопрос о средствах, остающийся de facto[3] открытым, порешен и в любящем сердце Леночки, и в воображении Николая.
Такое же поражение потерпела Леночка и по другим вопросам их хозяйства. Мебель для гостиной, крытая бараканом*, которая показалась Ленечке весьма хорошей и была уже приторгована ею в Апраксином рынке за семьдесят пять рублей, была решительно забракована Николаем, когда Леночка привела его в лавку показать свой выбор. Он оглядел вещи таким презрительным взглядом, что Леночка подумала, будто и в самом деле она дала слишком дорого. Приказчик, однако, счел обязанностью, при виде неудовольствия молодого господина, ткнуть всей пятерней по дивану и воскликнуть: