А Николай уже стоял на пороге. Он ласково улыбался как ни в чем не бывало.
— Ты не сердись на меня, Леночка! — проговорил он, приближаясь. — Я наговорил тебе черт знает чего. Ты знаешь, я вспыльчив!
Он обвил рукой ее шею и целовал ее побледневшие щеки.
— Не сердись же! — продолжал он, вполне уверенный, что после его извинения и поцелуев Леночка должна тотчас же просиять, тем более что он первый протягивает руку.
Она тихо пожала руку Николая, тихо освободилась от его поцелуев, но лицо ее не просияло.
— Ты все еще сердишься, Лена? — спросил он тоном капризного ребенка.
— Я не сержусь, Коля! — тихо проговорила Леночка.
— Так поцелуй меня и скажи, что ты забыла. Посмотри-ка на меня!
— У меня так скоро не проходит все, Коля! — тихо улыбнулась она, останавливая на Николае грустный, задумчивый взгляд. — Но ты не думай только, что я сержусь. Честное слово, я ничего не имею против тебя и никогда, слышишь ли, никогда, мне кажется, не обвиню тебя. Но я хотела бы тебя спросить… Видишь ли, наши частые сцепы навели меня на мысль… Иногда мне кажется…
Она остановилась на мгновение, стараясь скрыть охватившее ее волнение.