В виду такой перспективы казалось вполне естественным, что Мечтатель на минуту задумался.
— У Лесового не может быть бунта! — воскликнул Сидоров, видимо более всех сочувствовавший затруднительному положению товарища и не желавший, чтобы такой хороший человек, как Лесовой, вынужден был прибегнуть к насилию. — Против него никогда не взбунтуются! Ты, Юлка, напрасно думаешь смутить его своим дурацким вопросом.
— Постой, Сидоров! — остановил Лесовой своего защитника… — Я ему отвечу… Я согласен, что мной недовольны и меня хотят бросить за борт… Но кто виноват, что матросы взбунтовались? Разумеется, один я… Понимаешь ли, Юлка, я! — говорил Мечтатель тоном, не допускавшим сомнений в его виновности. — А если виноват я и если я не окончательный подлец, то неужели я еще должен наказывать людей за свою вину?.. Ведь надо сделать много гнусного, чтобы довести людей до бунта…
— Не в том вопрос: кто виноват… Я cпрашиваю: как ты поступишь? — торопил Юлка.
— Да, да… Как ты поступишь?.. — раздались нетерпеливые голоса.
— Трудно сказать, как я поступлю, но думаю, что выйду наверх и брошусь в море прежде, чем меня кинут за борт… Смерть лучше жизни, обагренной кровью других!.. — медленно, словно бы в раздумье, проговорил юноша.
Признаться, ни один из слушателей не ожидал, что Лесовой выйдет из положения столь трагическим образом. Такой исход, видимо, не удовлетворил молодых моряков.
— Ты мог бы уговорить матросов! — предложил поправку Сидоров. — Ты бы сказал им речь… ну, объяснил бы, что вперед будешь обращаться с ними лучше…
— Арестовал бы зачинщиков… — подсказывали другие…
— Еще короче — повесить одного для спасения всех! — заметил Непепин.