— Э, полноте, полноте, господа! — вмешивается Василий Иванович, боявшийся этих щекотливых разговоров об антагонизме между флотскими и офицерами корпусов. — Ведь он нас всех благодарил, когда уезжал… Все было отлично… Эй, Антонов! — кричит он.
Но Антонов уж сам догадался и несет бутылку портера.
— Да ты что ж это одну бутылку?.. Вали еще! Не прикажете ли, Фома Фомич?.. Захар Матвеевич!.. Выпейте стаканчик… Уф! — отдувался Василий Иванович. — И жарко же сегодня, господа… Ну, теперь уже не скоро будет новый смотр! — весело говорит Василий Иванович и, по обыкновению, всех угощает…
— А Юлка-то наш… заметили, господа? — говорит Сидоров, обращаясь к молодежи.
— А что?.. форсит?..
— Отлично вошел в роль… Так и летал, исполняя адмиральские поручения на смотру. Настоящий флаг-офицер!
— Назначь вас, и вы бы летали! — вступается Василий Иванович. — Уж такая, батенька, должность!
— Летать бы, положим, летал, Василий Иваныч…
— Так что ж других осуждать…
— Только не было бы у меня написано на роже, как у него, что я летаю в восторге.