— То есть как это без правил?
— А очень просто, как живут без правил. Сегодня — одно правило, завтра — другое. Каждый только свою линию ведет и только и думает, что о рубле. Какой-то дух стал ярыжнический… право.
— Это уж такой дух времени, Василий Иваныч.
— Именно дух времени. Прежде, бывало, каждый рвался в дальнее плаванье… лестно, знаете ли, молодому человеку поплавать, а нынче… Какой-нибудь мичманенок — и уже рассчитывает: где больше содержания достанется. Так-с, знаете, досконально до копейки высчитает — и где больше этих самых копеек, туда и просится. Нет, знаете ли, любви к морю. И товарищества прежнего нет-с! Да что и говорить!
Старик безнадежно махнул рукой.
— Вы думаете, пожалуй, что я брюзжу потому, что считаю себя обиженным? Нет! Да и какая обида-с, если разобрать? Не всем же в адмиралы лезть. Вот скоро полный пенсион выслужу, так, вероятно, и совсем уволят. Чего еще держать? Послужил, слава богу! А все-таки противно смотреть, знаете ли, на этот дух времени. Ведь любишь своих-то. Недавно еще… вообразите себе: один молодой человек — ревизором его назначили — в обществе рассказывал, что он в плавании наживет деньги-с! Обороты там какие-то при покупках угля и провизии… законные, говорит! И еще при дамах рассказывал… Можете себе представить — при дамах-с! Ну, разве не мерзость? — прибавил расходившийся Василий Иванович.
— Не все же такие, Василий Иваныч!
— Боже сохрани! Разумеется, не все… Но закваска не та. Да. Странные времена-с. Нынче труднее стало жить, вот как я думаю! — заключил Василий Иванович.
Я стал расспрашивать о прежних сослуживцах. Бывший капитан «Голубчика» умер несколько лет тому назад; многие вышли в отставку; Сидоров командует корветом.
— Бравый капитан из него вышел! — прибавил Василий Иванович. — А Лесовой… помните? Тот в деревне живет… мировым судьей был. Школы разные заводит. Когда приезжает сюда, непременно меня навещает. Славный человек. На редкость!