— Хвались, хвались! Барышни очень хорошенькие и не глупые. Особенно старшая… вдовушка… Ну, та… Бог с ней!..
— Сороки! — невозмутимо вставил Вася, подавая отцу шляпу, которую только что заботливо вычистил.
Невольно все рассмеялись, глядя на долговязого юношу.
По мягкой дороге, чуть-чуть подпрыгивая, плавно катилась коляска к усадьбе Смирновых. Надо было ехать верст с двадцать. В разговорах Вязниковы и не заметили, как прошло время и как припекало их солнце. Из-за пригорка наконец показался огромный тенистый сад и верхушка церкви. Затем открылась и самая усадьба — большой старинный помещичий каменный двухэтажный дом с возвышавшимся посредине куполом, на котором развевался флаг.
— Старинное дворянское гнездо!.. Так и веет от него стариной! Постройки-то какие! — промолвил Николай.
— Богат был отец покойного Смирнова. Первейший богач был у нас, но все промотал. Удивительно, как еще эти хоромины уцелели в общем крушении. Я помню старика, он приятель батюшки был. Свежо предание, а верится с трудом*.
— Самодур?
— Людей травил собаками, а потом награждал их по-царски. У него одних собак было сотни три. Пиры задавал какие!..
— Теперь, я думаю, имение запущено?
— Совершенно. Заложено в банке и не дает никакого дохода или пустяки. Впрочем, Надежда Петровна думает поправить его. Посмотрим, что будет, как поправит…