I
Не он ли, Протас Иванович, пользовавшийся в Коломне и на Песках, где живут многочисленные его родственники, репутацией человека гениального ума («готовился в ветеринары, а куда метнул!» — прибавляли обыкновенно при этом), не стеснявшегося попросту говорить «правду-матку» в глаза непосредственному своему начальству, — не он ли, бывало, торжественно восклицал, бия увесистым кулаком по своей широчайшей груди:
— У меня хищение?! Я давно искоренил хищение. У меня строгий порядок… Чиновник у меня — верный, добрый, бессребреный чиновник… У меня…
И, не находя более слов, под бременем охватывавших его благородных чувств, дяденька Протас Иванович обыкновенно схватывал меня за руку и подводил к стене кабинета, которая сплошь была увешана различными картами и таблицами.
— Смотри, скептик!.. Видишь? У меня тут всё, как на ладони! Весь механизм администрации в графическом изображении. Отсюда я все вижу и все знаю…
Я обыкновенно смотрел на эти красиво раскрашенные карты и таблицы, пестревшие красными, синими, зелеными и черными кружками, линиями и черточками, против которых стояли красиво выведенные цифры, — и восхищался.
— Действительно, дяденька… Превосходные таблицы!
— То-то! На них все показано… все до малейшей подробности…
— Верны ли они?
— Я, братец, два года этим занимался… Двенадцать чиновников работали над ними…