— Он наверху, маяк сторожит!
— Попросить сюда Никандра Мироныча!
— Ну, Никандр Мироныч не спустится, пока не откроет маяка! — заметил капитан.
— И то правда… Так несите ему бокал, Сергей Петрович. Передайте наш общий тост!
Кривский одел кожан (ему кстати нужно было подсменить вахтенного офицера) и поднялся на мостик. За ним шел вестовой с подносом.
Сменив вахтенного, нетерпеливо ожидавшего смены, чтоб идти ужинать, Кривский приблизился к мрачному штурману, который стоял на краю мостика и смотрел в бинокль в направлении, где должен был открыться маяк. В темноте вечера низенькая фигура штурмана в дождевике с зюйдвесткой на голове казалась каким-то темным пятном.
— Никандр Мироныч! — окликнул его Кривский.
— А, это вы, Сергей Петрович… Маяк, батюшка, должен сейчас открыться… Уж глаза проглядел… Посмотрите-ка вы… Не увидите ли?..
Голос Никандра Мироновича звучал радостным возбуждением.
Кривский передал тост за его здоровье от кают-компании, свои поздравления по случаю возвращения домой и предложил выпить бокал шампанского. Никандр Миронович чокнулся, выпил и, крепко стиснув руку Кривского, сказал взволнованным тоном: