— Честное слово, в клубе, — поспешил повторить молодой человек.
— Да мне разве не все равно, где вы были? — с раздражением заметила адмиральша, отворачиваясь, и, обращаясь к мужу, сказала:
— Чудные дни, Ванечка, стоят… Пора бы и на дачу…
— Конечно, пора… Хочешь завтра переехать?.
— А как же ты?
— Я тоже дня через три на корабль переберусь, Ниночка. Буду приезжать, пока не уйдем. Да вот и Николая Алексеича просил погостить у нас на даче… Что ему делать-то в городе?. По крайней мере подышит свежим воздухом… Не бойтесь, Ниночка не стеснит вас… Можете, когда угодно, уезжать в Петербург, слушать венгерок, Николай Алексеич. Они ему очень понравились, Ниночка… Он рассказывал, как третьего дня в Аркадии их слушал… Попроси и ты его, Ниночка, а то он стесняется…
— Что ж, милости просим, Николай Алексеич… Ванечка прав: я не буду вашей тюремщицей, на этот счет можете быть покойны.
Скворцов поблагодарил и сказал, что воспользуется приглашением.
— Ну, вот и отлично; а теперь, Ниночка, угости его кофе. Он до него охотник, а мне надо скоро на корабль.
Адмиральша с молодым человеком ушли, и адмирал тотчас же принялся писать письмо к министру, убедительно прося его назначить Скворцова на «Грозный» и расхваливая лейтенанта, как отличного офицера.