Так как дома запаса водки не было, то первый визит «графа» был в заведение поблизости, где он имел кредит.
— С добрым утром. Александр Иваныч! — любезно приветствовал его заспанный пухлый сиделец.
«Граф» кивнул головой и проговорил:
— Стаканчик!
Проглотив стаканчик, он с тем же небрежным видом, с каким, бывало, держал себя у Бореля или у Дюссо, кинул. «За мной!» — и, дотронувшись до полей цилиндра, вышел на улицу.
Дождь лил немилосердно, и потому «граф» торопливо дошел до Офицерской и сел в маленькую одноконную каретку-омнибус, которая повезла его по Казанской улице до Невского. Оттуда он направился в Большую Морскую и вошел в подъезд большого дома, где жил его брат, тайный советник Константин Иванович Опольев.
Толстый, раскормленный швейцар с отлично расчесанными холеными бакенбардами, которым мог бы позавидовать любой директор департамента, с нескрываемым презрением оглядел «графа» с ног и до головы и хотел было спровадить на улицу, как попрошайку, который не понимает, куда лезет, как был решительно поражен и озадачен высокомерным тоном, каким этот намокший господин в рыжем цилиндре произнес:
— Эй… ты, швейцар!.. Передай это письмо Константину Ивановичу… Да, смотри, немедленно…
Швейцар нехотя, с брезгливой миной протянул руку за письмом и, с умышленным упорством оглядывая костюм «графа», проговорил не без презрительной нотки в голосе:
— Если генерал спросит, кто передал письмо, как сказать?