Голос Антошки дрожал тревожным нетерпением, когда он спросил молодого парня:
— Скажите, пожалуйста, барышня дома?
— Барышня? А тебе зачем барышня?
— Письмо им есть… Передать бы.
— Обожди. Кто-нибудь из комнат придет и возьмет… И дома ли, нет ли барышня — скажет…
— Должно быть, дома: еще не завтракали, — заметил, отворачиваясь от плиты, повар, довольно благообразный старик с седыми кудреватыми волосами, выбивавшимися из-под белого колпака.
И, оглядевши Антошку своими добродушными и в то же время любопытными небольшими глазками, спросил:
— А ты от кого с письмом, мальчик?
— От одного бедного их сродственника… Оне знают…
— На бедность, значит, просит?