— Тем более порадовали… Ведь вы первая из родственников решились посетить меня… Первая и, вероятно, последняя…
— Я, дядя, если позволите, и еще приеду.
— Позволю?.. Я буду бесконечно рад вас видеть, но… как бы вам-то не досталось, милая племянница… Ваш отец не очень-то обрадуется, если узнает, а я… я не хочу, чтобы из-за меня вам сказали хоть одно неприятное слово! — прибавил граф на превосходнейшем французском языке.
— Не бойтесь… Не достанется… И я надеюсь, что и папа примирится с вами… поймет, как он перед вами… виноват!..
— Виноват?.. Напрасно вы думаете, что он виноват… У брата своя точка зрения… Он человек известных правил… вот и все…
Нина просидела полчаса и была просто очарована и изяществом «графа», и его остроумными замечаниями, и его манерами, полными достоинства.
Наконец она поднялась и, крепко пожимая руку «графа», горячо проговорила:
— Я очень, очень рада, дядя, что познакомилась с вами…
И прибавила по-французски с робкою застенчивостью:
— И надеюсь, дядя, что вы позволите мне быть исключением из родственников… и… и… быть вам полезной, — чуть слышно прибавила она. — Видите ли… у меня есть свободные и совсем ненужные деньги… Не обидьте, дядя, меня отказом и позвольте ежемесячно присылать вам безделицу… тридцать пять рублей… Больше я, к сожалению, не могу…