— Слушаю, барышня…
— И об этом никому не говорите, Дуняша.
— Будьте покойны, добрая барышня… То-то ваш дяденька обрадуется таким большим деньгам…
— Да, для него это большие деньги теперь… А мое бальное платье триста рублей стоило. На что оно мне, Дуняша? А на эти деньги можно было бы избавить человека от нищеты! — неожиданно прибавила Нина в каком-то раздумье.
— Как на что, барышня? Вовсе даже необходимо по вашему положению! — запротестовала Дуняша, совсем не разделяя, по-видимому, такого странного мнения барышни. — Вам ежели и в тысячу рублей платье, так очень даже хорошо…
— Вы думаете, что хорошо? — улыбнулась Нина.
— А то как же… Вы такого важного генерала дочь…
— И в этом все мое право! — как будто отвечала на какие-то свои мысли молодая девушка и прибавила: — Поезжайте, Дуняша, и скорее возвращайтесь!
XXVIII
Эти двести рублей, присланные Ниной, теперь казались «графу», когда-то швырявшему тысячами, целым состоянием.